Впрочем, тут все понятно, ведь он всем сердцем переживает за греблю, иначе, как позором эту ситуацию не называя, критикуя тот бардак, который творится в последние годы.
Что для Латвии значат братья Клементьевы? Если поближе познакомиться с нашей греблей, прийти в офис федерации или поприсутствовать на заседаниях правления или на тренировках спортсменов, то с горечью понимаешь — ничего. Пустое место. Вот она благодарность за все труды, медали и победы (в это трудно поверить, но в период с 1981 по 2001 годы ни один финал чемпионатов мира и Европы, а также Олимпийских игр, не проходил без Клементьевых).
Иван и Ефимий Клементьевы сейчас депутаты — один в Думе, другой в Сейме, они не расстаются с лодкой, но занимаются для себя. В «акватории» сборной Латвии их нет и близко. Их почему-то вычеркнули, незаслуженно, а зря. Глядишь, были бы у нас сейчас высококлассные каноисты. А их нет и не предвидится. В Лондоне, напомню, Латвию будут представлять только два наших байдарочника.
В интервью Телеграфу Ефимий Клементьев, который в Думе является заместителем председателя комитета образования, культуры и спорта от фракции «Центр согласия», делится наболевшим, без прикрас рассказывая о том, чего не хватает нашей гребле, почему никто из спортсменов не прогрессирует, где результаты, где Олимпиада, что творится в федерации.
— Ефимий, скажите, а кто является президентом федерации?
— Владимир Блинов. Он еще с Иванов ездил на Олимпиаду в Атланте в 1996 году, со мной в Сидней в 2000-м. Кстати, и в Лондон он полетит.
— Получается, что у руля федерации он находится почти 20 лет? Странно, раньше я о таком функционере почему-то не слышал.
— В том-то и дело. Он президент федерации во туже 18 лет. Но скажу честно, если поначалу он что-то делал, помогал гребцам, то сейчас, наверное, ему все надоело. Он даже на соревнованиях не появляется.
— Зато на Олимпиаду летит... Молодец, не пропускает Игры.
— Была когда-то очень сложная ситуация в федерации, когда не было денег. Тогда Блинов предложил Ивану стать во главе. И что вы думаете? Как только дело дошло до голосования, правление его не поддержало, оставив Блинова. Потом мне он предлагал то же самое. Но это предложение поступило не вовремя, так как у меня работа в Думе, которая отнимает время. А пост президента — очень ответственный. И если честно относиться к работе, времени хватит только на одну. Но тут есть еще другой момент. Я знаю чем все закончится, если я выдвину свою кандидатуру. Повторится ситуация с Иваном.
— Почему такое отношение к вам, братьям?
— Трудно сказать. Мне кажется, просто никто не хочет работать и двигаться вперед, им нравиться оставаться в тени, чтобы их не трогали. Вот почему даже вы не знаете президента федерации, нашу федерацию никто не рекламирует, никто не пишет о ее работе.
— Потому что не о чем писать.
— Соревнований ведь много, наши гребцы постоянно выступают. Но все равно тишь да гладь.
— Чего не хватает каноистам сегодня?
— Да всего хватает. Средства на подготовку есть, сборы — есть, они постоянно выезжают на соревнования за рубеж, тренеры вроде как работают. Как — это уже другой вопрос.
— А результата все равно нет.
— Во-первых, у них нет лидера, того, за кем они могли бы тянуться. Ладно, я еще был в строю и они ровнялись на меня, на того, кто всегда был в шестерке. Потом дошло, правда, до того, что президент открытым текстом говорил мне, что, мол, пора давать дорогу молодым. Было такое ощущение, что я для них был как бельмо в глазу. Тренерам было стыдно, что их ученики проигрывают мне. Зачем кому-то нужен такой раздражитель? Я ушел, ушел из большого спорта четыре года назад. И что, кто-то у нас появился?
— Но чемпион Латвии у нас же есть?
— Есть. Но что толку, если он за пределами страны нигде в финал не попадает.
— У нас же гребцы регулярно выступали на Олимпиадах и после вас — Дагнис Виноградов в Афинах, Микелис Эжмалис в Пекине...
— У Виноградова появилась болячка. У него в ноге начали образовываться тромбы. Но тоже — не от большого ума. Он неправильно применял медицинские препараты. Он не был астматиком, но при этом, для расширения сосудов, делал ингаляции. Да, в этом была польза, но все надо делать под присмотром врачей. А он кололся сам. В один момент он резко поднялся. Когда-то он проигрывала мне по 15 секунд, а потом, смотрю, он догнал меня. Но в итоге я все равно его выиграл, но на чемпионат мира поехал он. Дело в том, что у нас путевки не именные, а на страну. В 2000 году, перед Сиднеем, мне пять раз проверки устраивали, так не хотели пускать в Австралию. Но я не о том.
— Да, давайте продолжим тему. Во-вторых...
— Надо задуматься тренерам, это их недоработки. Надо больше работать на дистанции. Только тогда ты можешь развивать скорость, свою работоспособность. Может быть что-то изменится в лучшую сторону, когда натянут нитку на Даугаве. Посмотрим. Сейчас есть базы в Лимбажи и в Броценах. А что сейчас получается — они выходят с катером, по центру речки и поехали. Они не чувствуют свою скорость. А если еще нет лидера... Они растягиваются и «поплыли». Так у нас говорят. Они даже не умеют на волне сидеть. Тут надо собирать все силы, федерацию, тренеров, других специалистов и решать — что делать дальше.
— Показали бы им хоть раз.
— Хотел показывать, и неоднократно. Но каждый раз натыкаюсь на странное отношение ко мне со стороны тренеров. Они смотрят, в какую сторону я гребу, они говорят своим подопечным— в противоположную.
— Более чем странно.
— Нас с братом игнорируют, и давно. К этому я привык. Даже на мастер-классах, которые мы даем бесплатно. А такое было месяц назад в Дзинтари. Никому из наших тренеров эти мастер-классы, получается, не нужны. Сами, видимо, умные. Ребята, меняйте тренеров, и делайте правильные выводы!
— Были бы умными, появились бы результаты.
— А их нет. Тут на одной из последних регат смотрю — Эжмалис. Ну думаю, давай проверю его силу. Там просто была гиря 32 кг. Так я не раздеваясь, как был в костюме, без разминки 10 раз спокойно ее отжал, держа за ручку верх. Эжмалис с виду тоже силач, бицепсы большие. И что? На первой же попытке поплыл. С трудом удержал гирю в руках.
— Это о многом говорит. В гребле, мне кажется, сила рук очень важна. Кстати, Эжмалис попал в Пекин, насколько я помню, по специальному приглашению.
— А предоставили Латвии его только потому, что иван в Атланте стал вторым. Там стоял выбор — давать wild card нам или Литве. Дали Латвии, хотя у литовцем был гораздо сильнее каноист. А если говорить о силе рук, то у меня обычные руки. Просто я постоянно тренируюсь, даже сейчас, до сих пор выступаю пусть и по ветеранам — через две недели у меня чемпионат мира в Бранденбурге. Вот почему на две недели я еду на сборы в Калининград. Еще я веду занятия в фитнесс-центрах. Уже лет девять.
— А могли бы тренировать гребцов.
— У нас с братом — большой опыт. И советский, и чемпионский — у меня только титулов чемпиона Латвии более 50, и выступления на Олимпиадах, есть высшее образование. Никому наши советы не нужны. Мне жалко наших ребят, которые, выходят, зря тратят свое время и здоровье. Еще один момент — раньше сборная Латвии тренировалась вместе. Сейчас разрозненно — Рига отдельно, Лимбажи отдельно, Лиепая отдельно. У нас ничего не проходит — никаких тестов, никакого ОФП, никаких беговых тренировок, нормативы не сдаются.
— Надо начинать с президента федерации.
— Пассивен он, пассивны все остальные. Зачем друг друга награждать каждый год, за что? Президент должен заставить всех шевелиться. Почему тренеры не работают?
— Так почему?
— Как деньги просить — так они тут как тут, чтобы на сборы в Испании хватило. Знаю я, как они тренируются в Испании. Вот увидите — через четыре года попасть гребцам на Олимпиаду будет еще сложнее.
— Напоследок я скажу только одно — чтобы добиваться результатов, надо быть фанатиком своего дела, как вы с Иваном.
— Они не фанаты, нет у них никакого желания. Мне было бы стыдно не попадать в финал на чемпионатах Европы. А я в 40 лет был в финале чемпионата мира.
— В Лондоне будут выступать наша пара на байдарке Алексей Румянцев — Кристс Страуме.
— Конечно, желаю ребятам успехов. Но меня многие вещи настораживают. На последнем чемпионате Европы в Познани они не попали даже в финал. И это Европа, не мир. Плюс Румянцев будет выступать в одиночке. О чем это говорит? Что в паре у них идет не все гладко, у них есть разногласия. Посмотрим, может они и выстрелят.
