Один из первых наших Мастеров спорта СССР и столпов обороны «Даугавы» 60-х годов позже, так распорядилась судьба, превратился в легендарного администратора нашей славной команды, той самой Яниса Скределиса, в которой он проработал 13 лет, и которая гремела на весь Союз в 80-е годы прошлого века. А уже потом он был вместе со сборной Латвии, с самых ее первых шагов после восстановления независимости и вплоть до 2007 года. А это еще 15 лет и 173 официальные игры. Согласитесь, впечатляет.
Если по его медицинской книжке можно смело изучать анатомию, то по его биографии — историю латвийского футбола последние пол века. И так получалось всегда, что он находился в гуще самых главных событий.
Да, в нашем разговоре порой звучала обида из его уст, непонимание происходящего сегодня, главным образом — отношение к ветеранам, но Леонард Анджанс не уходил в старческое брюзжание. В преддверии своего юбилея он с удовольствием вспоминал свою юность, матчи за «Даугаву», невероятные случаи из пресловутой первой лиги чемпионата СССР, и, конечно, выступление нашей сборной на Евро-2004 в Португалии.
— Люди вашего поколения, как правило, обижены на то, что их редко вспоминают, или вообще не вспоминают.
— Есть немного такое. Награждение детей — это хорошо, это надо приветствовать. Но и не надо забывать — кто создавал нынешнюю федерацию футбола, кто создавал латвийский футбол, который мы все знаем.
— А некоторые и не знают, и даже в федерации. В сегодняшней федерации футбола в основном работают люди, которые этому футболу — чужие. Доходит до абсурда, что даже того же Яниса Игнатовича Скределиса не узнают. Но это ведь анекдот.
— Я не удивлен. Я не хочу и не буду сравнивать тот футбол, в который мы играли, и нынешний. Сравнивают только дилетанты. Но и не надо забывать главные вехи: «Даугава» 1960-1961 годов, «Даугава» Роже Шомлаи 1967 года, «Даугава» середины 80-х годов. Ну а потом уже сборная Латвии и чемпионат Европы 2004 года. Это все было благодаря тем немногим ветеранам, которые еще живы. А что сегодня? Даже получить билеты на сконтовский стадион для нас — большая проблема.
— Сами вы в «Даугаву» попали из рижского «Локомотива».
— Вадим Улберг впервые меня пригласил в «Даугаву» на сбор в Ужгород в 1956 году. После того, как в составе «Локомотива» я был признан лучшим защитником в Черняховске, где проводился союзный турнир среди железнодородных команд. Наша команда стала тогда второй в Союзе. Правда, в «Даугаву» я попал не сразу. Был в дубле некоторое время, играл в команде РВЗ (Рижский вагоностроительный завод) в чемпионате республики, с которой взял Кубок Латвии, но свои восемь сезонов я провел в «Даугаве» все равно. А всего — 10, если считать дубль. Десять лет я состоял в штате. Помню, получал оклад 160 рублей, что по тем временам была приличная сумма, плюс надбавки.
— Вы играли на левом фланге обороны, и голов забили не так много.
— Всего три. Но самый важный — в игре с «Ростсельмашем». Гол получился на загляденье — в самую девятку. Дурной, но красивый.
— Если бы не футбол, кем бы вы стали?
— Певцом. Я серьезно. У меня отлично получалось.
— Оперным или эстрадным?
— Да нет. Я выступал в самодеятелности и пел лирические песни.
— Вы из Риги ведь?
— Я родился в Риге, жил в Саркандаугве на улице Хапсалас, это прямо напротив «Алдариса».
— Ну тогда все понятно, тем более перед Лиго. Пиво и песни — логичное сочетание.
— Я побеждал, не поверишь, на всевозможных конкурсах. И дошел до того, что в дуэте с моим другом пробился на всесоюзный конкурс. А это был уже уровень. К сожалению, на него я так и не поехал, так как у меня была дилемма — конкурс или сборы. Я выбрал второе. Кстати, мой партнер до сих пор со мной не здоровается, потому что считает — я испортил ему певческую карьеру. У нас было очень хорошее сочетание голосов.
— У нас даже доктор Янис Квепс запел. Тоже, наверное, в нем умер певец. После завершения футбольной карьеры в 1968-м вы, если я не ошибаюсь, даже успели поработать тренером.
— Был такой факт в моей биографии. А ты знаешь, что именно я стоял у истоков юрмальского футбола.?
— Когда ж это было?
— В конце 60-х. Я собирал команду. Нынешнее поколение, как и твое, не помнит уже такого человека, как Олег Александрович Руднев.
— Это сейчас Руднев — фамилия футбольная. А ведь для людей более старшего поколения она еще и кинематографическая. Именно он — успешный партийный и комсомольский функционер, подавшись в сочинительство, написал сценарий популярного фильма «Долгая дорога в дюнах».
— Он был в свое время первым секретарем комсомольской организации, потом он возглавлял юрмальский горсовет. Вот с его легкой руки в Юрмале и появилась своя футбольная команда, а я был ее первым тренером. Именно Руднев стал инициатором создания в Лиелупе футбольного стадиона, известного как «Яуниба».
— Сейчас там аквапарк. Да и травы с газона «Яунибы» уже не осталось.
— Руднев лично занимался тем, что из Швеции доставал семена для посева. Со временем там появился идеальный газон. Кстати, именно там, в честь открытия стадиона, в 1970 году состоялся матч ветеранов Латвии и СССР. Латвию, понятное дело, представляли футболисты «Даугавы», а в составе соперника играли такие звезды, как Понедельник, Маслаченко, Маношин. Тот матч был знаменателен тем, что перед началом игры с неба на парашютах спустились человек 30 курсантов, включая главного арбитра.
— В «Юрмале» у вас тогда тренировался Янис Гилис, будущий главный тренер сборной Латвии.
— Он тренировался к меня, а потом сам принял команду. И именно он пригласил меня в сборную Латвии менеджером в 1992 году. Не забыл...
— Если бы Янис Гилис был бы жив, как думаете, он оставался бы в профессии в наши дни?
— Нет, не думаю. C его характером — нет.
— Про вашу работу менеджером слагались легенды. Например, одна из ваших задач была заполнение самолета пассажирами, когда сборная летела куда-то в Европу на матчи.
— Заполнить было непросто. Приходилось идти на всякие ухищрения. У меня были хорошие знакомые в LatСharter. И благодара этим связям, я однажды выиграл спор у тогдашнего и нынешнего президента ЛФФ Гунтиса Индриксона — ящик коньяка. Что я сделал? Договорился с авиакомпанией, и ее работники переоборудовали самолет, поменяли интерьер салона, вместо сидений в одной его части сделав вип-отсек с мягкими и большими креслами. У Индриксонса тогда, когда он все это увидел, челюсть отвисла. Правда, половину коньяка мы выпили на обратном пути.
— Самые первые матчи сборной Латвии тоже проходили на ваших глазах.
— Как сейчас помню — надо играть во Львове, а формы-то нет. Хорошо, что на первых парах у меня нашлась старая пардаугавская. Но там ведь не было эмблемы. Пришлось в срочном порядке перешивать. Или игра в Румынии. Дайнис Деглис где-то достало в Москве форму «Умбро», в ней и играли. Потом полетели в Северную Ирландию. Оказалось, что гетры у нас одинаковые. Денег покупать новые у нас не было. Хорошо, соперник пошел нам навстречу. Каждый комплект формы был на счету. Кто-то поменялся — это ЧП. Кажется, первым это сделал Айвар Друпас. Так мы тогда штрафовали игроков за это.
— Первые шаги всегда в муках, да еще безденежье.
— Когда прилетели на Мальту — нас никто не знал, поселили в какой-то пансионат с пенсионерами. Это потом все пришло в норму. А насчет трудных времен... Обидно то, что вспоминая возрождение сборной Латвии, говорят об игроках, о тренерах, но о маленьких людях, которые тоже были в той команде, забывают. Но ведь без них никак. Первые шаги латвийской сборной действительно были мучительнымим. Сейчас уже никто и не вспоминает, как доставались деньги, откуда они брались. А ведь было такое, что у администратора Анджанса был знакомый главбух на РАФе. Поэтому для того, чтобы мы могли с чего-то начать, нам выделили на пять РАФов. Мы смогли их продать и на что-то жить.
— Не все продали — на одном, помнится, я еще успел поездить.
— А однажды при Гарри Джонсоне, кажется, в Сан-Марино это произошло, меня забыли в аэропорту. Автобус уехал с игроками без меня, пока я получал багаж. Обо мне, разумеется, вспомнили потом, потому что расслелением по номерам занимался я, экипировкой — тоже я. Вот и пришлось мне в такси загружать баулы и добираться до гостиницы. Забыли бы тренера — ничего страшного, меня — все рухнуло.
— Сборная Латвии без менеджера точно была как без рук. Правда, сейчас штат в командах стал куда больше. Один — главный менеджер, другой — только по экипировке. Расскажи лучше про свою уникальную каморку, которая распологалась прямо на стадионе.
— Сегодня ее уже нет.
— Помню, чего только в ней не было.
— Еще шутили, что запри человека, там месяц можно было бы жить, а двух — спокойно неделю.
— Такая работа — не для каждого. Ну очень нервная.
— Ты даже не представляешь, чем я болен. Я получил, кстати, инвалидногсть второй группы.
— Расшифруйте.
— У меня нет селезенки и половины питательной кишки. Это все из-за травмы 1985 года, когда я попал в аврию под Екабпилсом. Фарой встречная машина меня осветила, и я улетел в кювет.
— Это когда вы ехали в Москву на переходный турнир?
— Совершенно верно. Потом говорили, что, мол, будь Анджанс на месте, «Даугава» наверняка вышла бы в высшую лигу. А все потому, что, по большому счету, судьи нашу команду никогда не душили и не сплавляли. Даже грузины удивлялись этому: «Леонард, как тебе такое удается, что ты делаешь такое?», — каждый раз спрашивали они. Нет-нет, никого я не подкупал. Команда у нас была тогда замечательная — Старков, Милевский, Попков, Канищев, Шитик. Тренер одесского «Черноморца» Виктор Прокопенко, когда мы оказались за одним столом, так и говорил Скределису, мол, Янис, ты главное не мешай этим ребятам играть, они сами разберутся.
— Было такое понятие — «работать с судьями».
— Надо было просто по-человечески к ним относится, нормально принимать. Когда я работал, никто из них плохого слова про меня не сказал — всегда вовремя все было, никто не опаздывал на самолет. Главное — я никого не обманывал.
— Да и Ригу надо было уметь показать в выгодном свете.
— Тут я знал четко, куда их нужно вести. Куда? «Юрас Перле», или варьете в гостинице «Латвия», которое, порой, не начиналось, пока я судей не приведу. Это были проверенные места. В той же гостинице «Латвия» 26-й этаж и холодное шампанское — это класс. Но зато гости были в восторге.
— Это и есть профессионализм администратора.
— А сколько раз нам шпильки вставляли — и дустом травили, приходилось проветривать, и мячи перекачивали, и они становились каменными. Так вот я продолжу о своих болячках. Мне поменяли берцовую кость, кстати, часть операции мне оплатила наша федерация, так что не буду врать. Я получил рак предстательной железы и прошел более 30 сеансов облучения, в свое время защищая одну девушку, порвал мышцу на руке, еще в больнице какую-то гадость занесли в организм, после чего срезали часть пятой точки, была и открытая язва желудка — кровь хлестала со всех сторон. Ну и, напоследок ко всему, мне в грудную клетку вживили кардиорегулятор.
— Как вы еще держитесь?
— А я по натуре — жизнелюб.
— Потому вы в таком здравии. Психологическое состояние — это главное. Насколько я слышал, ветераны нашу футбольную федерацию называют «похоронной командой». Жестко, но справделиво.
— Знаешь, я сам работаю в Фонде поддержки ветеранов латвийского футбола. Нам не надо золотых гор, поверь. Нам нужно элементарное внимание, хотя бы минимальное. Деньги только находятся, когда надо приобрести венки на могилу. Неправильно все это. Вот и получается, что ветеранам не могут оплатить медицинские страховки, не могут как следует поздравить. На праздновании 100-летия латвийского футбола ладно забыли про меня. Переживу. Ну как можно было забыть нашего первого капитана Вилниса Страуме? Примеров таких много. Например, раз в неделю ветераны собираются на стадионе «Даугава» поиграть в футбол. Так им надо каждый раз платить за поле. А что — федерация не может сделать это?
— Федерации не до этого, не до Смирнова, Гусаренко, Аболтиньша, Курбатова, Мисюнаса, Гражулиса, Дрикиса, Лайзанса, Рожкова и других.
— Я не хочу жаловаться, просто обидно. Мы не заслужили к себе такое отношение. Поэтому я хочу особо поблагодарить тех людей, которые ветеранам помогают. Это Сергей Захарьин, Юрий Данилко и Владимир Барсков.
— Леонард, вы опытный человек, со своим взглядом на футбол, вот скажите мне — почему сегодня у сборной Латвии и Александра Старкова не ладится? Только не надо про схемы и тактики.
— Я не знаю, в чем тут дело, но могу сказать следующее — все талантливые игроки при нем почему-то портятся. Мне это непонятно. Но не думай — это не голословная критика недоброжелателя. Просто это мое мнение. Со Старковым у меня, между прочим, нормальные отношения. И я желаю ему только самого лучшего. Кстати, если в 2007 году у руля сборной Латвии находился бы он, меня бы не отцепили от команды.
Напоследок Леонард Анджанс рассказал о своей сегодняшней жизни, о своем затворничестве в Саулкрасти, о том, как он разбирается не только в футболе, но и в кофе, прочитав до нашей встречи девочкам, работающим в одной из кофеен Риги, целую лекцию. Лео по-прежнему в строю несмотря на все передряги, он все равно в футболе, он вместе с нами. Здоровья вам, Леонард!
