Летом бездельничать нельзя
— Когда судьи начинают готовиться к новому сезону?
— Я, кстати, уже готовлюсь, подготовка для меня уже началась. Ежедневно хожу в тренажерный зал, хотя июнь на дворе. Форму надо поддерживать, так как для судьи я уже ветеран.
— В 36 лет? Ну ты даешь.
— Ну если не ветеран, то что-то близкое к этому. У меня сейчас хорошая середина. Но бежать мне надо наравне с молодыми. Физическую форму я поддерживаю самостоятельно.
— А уже потом на тестах все видно — кто чем занимался. Кстати, футбольные арбитры России полюбили Турцию. А хоккейные?
— У нас в конце июля три дня лагеря в Подмосковье, на базе в Новогорске. Там мы и сдаем нормативы, проходим медицинское обследование.
Тесты на базе в Новогорске
— Смотрят, не превратился ли ты в робота?
— Я шучу по-другому — курил ли я. Нет, да такого не доходит. Потом тесты на льду, а потом нормативы по физической подготовке.
— А на льду что вы показываете? Как на шоу в Матче звезд КХЛ бегаете по кругу?
— Если бы... У нас сложные проверки — 40 метров лицом катаемся, потом 40 метров спиной. Это смотрят технику катания. Потом есть упражнение, когда ты зигзагом объезжаешь пять пилонов. Все делается на скорости, с разворотами, спиной в том числе. Есть еще одно сложное упражнение, когда каждый должен преодолеть так называемую полосу препятствий от центра к воротам и обратно. На это упражнение уходит минута. Направление движения и его характер смоделирован с матчей. В последний день проверяется физическая форма — подтягиваемся, жмем штангу от груди, делаем пресс на время.
— Возрастной ценз у судей...
— До 50 лет. И в КХЛ, и в Европе. В НХЛ те же 50 лет, но есть исключения.
— Ты застал времена, когда на хоккейных матчах работал один главный судья, сейчас матчи невозможно представить без двух. Стало легче?
— Наоборот — сложнее. Другие требования. При двойном судействе ты выполняешь другую работу. Больше стало катания спиной. Когда судил один, то, как правило, делал большие восьмерки. Сейчас все по-другому. И другую позицию надо выбирать. Я уже не говорю о том, что любую атаку ты встречаешь спиной. Представь, что молодой парень несется на всех парах вперед, а я должен на таком же уровне встречать его спиной вперед.
— В таком случае катание играет очень важную роль.
— Я играл в защите.
— Тогда все ясно. Хоккеисты рижского «Динамо» хорошо катаются?
— Хороший ты вопрос задал. Думаю, что — да, хорошо.
Хорошее катание прежде всего
— Мне кажется, что как раз с катанием у многих проблемы.
— Все ведь от школы зависит, от первого тренера. Мой, например, год меня мучил. Я шайбу в глаза не видел. Когда мне ее выкинули, думал, что я ее проглочу. Я очень ждал этот момент. Глядя на сегодняшних игроков, у меня порой закрадывается сомнение, учат ли тренеры ребят катанию так же, как учили нас. Поэтому я очень благодарен Янису Астратову. Потом я перешел тренироваться к Эдмунду Васильеву.
— Кстати, Астратов был первым тренером Микса Индрашиса. А Эдмунд Васильев сейчас тренирует в Юрмале.
— Этот человек научил меня думать на льду, бросать и кататься тоже. А еще хоккейной культуре. Самое страшное было услышать от него в раздевалке: «Ребята, вы сегодня плохо отыграли». Ни одного бранного слова от него не дождешься.
— У каждого судьи в КХЛ — свой номер. У тебя 4-й. Первый не достался. И вообще, что значит первый номер, это такой судейский рейтинг?
— Нет, ничего подобного. Номера выбираются. По старшинству. Самый возрастной, опытный арбитр выбирал номер первым, потом все остальные. Главные арбитры выбирали номера вплоть до 45-го, линейные — до 99-го. Я выбрал четверку, потому что два других номера, на которые я нацеливался, были уже заняты. Там у меня своя комбинация цифр, связанная с датой рождения.
— А суеверия у судей есть?
— Их немного, в основном в день игры. Встаю с левой ноги, на завтрак одно и то же ешь.
— Каша, йогурты...
— Не угадал — геркулес, вареное яйцо. Потом погулять, поспать... Главное — все должно одеваться в правильной последовательности, которая не нарушается годами.
— Но это уже привычка.
— Конечно.
Главное оружие — свистки
— Где хранится твое главное оружие — свистки?
— Дома, в пенале.
— Свистишь в них?
— Дома?
— А почему нет? Шучу... А если говорить о золотых свистках. У тебя же их два теперь.
— Формально — да. Но на самом деле это переходящий приз. Такой деревянный куб, на табличке которого выгравированы имена лауреатов. На ней можно прочитать мое имя. Так что в этот «золотой свисток» точно не посвистишь.
— А в рабочие?
— Это обыкновенные свистки, как правило, трех разных фирм.
— У КХЛ нет обязательств перед конкретным производителем свистков?
— Насколько я знаю — нет. На чемпионатах мира там свои партнеры у IIHF и свои свистки, у нас нет такого. Что есть свое? Перед матчем на раскатке мы должны выходить на лед в строго определенных костюмах с логотипом спонсоров КХЛ.
— Извини за дурацкий вопрос, но не могу его не задать. У игроков обычно спрашивают — сколько клюшек за сезон они расходуют. А сколько за сезон ты высвистываешь свистков?
— Два точно.
— Камень стирается?
— Они сами по себе перестают свистеть. Со временем они ломаются, падают, где-то появляются трещины на уровне микроволокон. И они постепенно разрушаются. Сейчас мой рабочий, правда, свистит так, что стекла могут вылететь. Есть масса других нюансов. Например, как рассвистывать новенькие свистки. Но не будем углубляться.
Про скромных звезд КХЛ
— Прошедший сезон в КХЛ был необычным из-за локаута в НХЛ. Для тебя он был каким? Я спрашиваю о твоих ощущениях, когда тебе приходилось оценивать игру таких звезд, как Дацюк, Малкины, Гончар.
— С такими игроками сезон прежде всего был более интересным.
— Эти игроки на общем фоне, согласись, выделялись.
— Они изначально не ставили себя выше других. Ты знаешь, они на самом деле трудяги, они бойцы. Это факт.
— Так ведь они лучшие игроки НХЛ.
— Может быть, для тебя или болельщиков тот же Паша Дацюк — это вау! Для меня он такой же игрок, как все. Я на их игру должен был смотреть без особых эмоций. И удалять их приходилось, если они нарушали правила. Тут нет ничего необычного — провинился, милости просим на скамейку штрафников. Но все равно хочу заметить, что, например, того же Дацюка отличает от других прежде всего техника игры и культура проведения.
Переживания, огнетушители и бенди
— За сборной Латвии на чемпионате мира в Хельсинки следил?
— И следил, и переживал. Это ведь наши ребята играли. Я вот что хочу сказать о прошедшем турнире. Сейчас все в восторге от швейцарцев. Спору нет — они молодцы. Но сколько они шли к этому успеху со своими ресурсами, своим уровнем жизни? Ну сегодня они в финале, все их хвалят, а на следующий год они не попадут в него. И что? Да никто доброго слова о них не скажет. Так что не надо восхвалять одних и принижать достижения латвийского хоккея со всеми его проблемами. Но факт остается фактом — мы с 1997 года в элите. У каждого своя дорога, у каждого свои методы заявлять о себе. В этом году выстрелили швейцарцы, в следующем какая-то другая команда. Не все так однозначно. А у нас... Я согласен с Эвалдом Грабовским в том, что с появлением системы рижского «Динамо» опять возникла пирамида, которая когда-то уже была у нас.
— Давай закончим интервью на горячей ноте и на экзотике. Расскажи про огнетушение, для чего тебе это надо?
— Друзья позвали. Уже давно. Для чего? Чтобы чем-то еще заниматься помимо хоккейного судейства.
— Насколько я знаю, именно благодаря Одиньшу в Латвии стал развиваться такой вид спорта, как хоккей с мячом, или бенди. Ты с ним еще не расстался?
— Наоборот, я решил нажать на газ. Думаю, к бенди надо посерьезнее отнестись. Третье место на чемпионате мира в группе В — неплохой результат для команды, у которой нет своей площадки. Но надо думать о высшем дивизионе. У Латвии в бенди есть перспективы. Уж поверь мне.
